Нам от тебя теперь не оторваться:

Одною небывалою борьбой,

Одной неповторимою судьбой

Мы все отмечены. Мы — ленинградцы.

Пожалуй, впервые на тему работы театров в блокадном Ленинграде заговорили в Филармонии. Наверное, в этом есть свой смысл — именно здесь была впервые исполнена Ленинградская симфония Шостаковича, и Филармония свято хранит память об этом событии. Это прекрасно видно по тем выставкам, на которых мы были, по тем посещениям филармонической библиотеки, где тщательно хранятся все програмки, буклеты и даже расписание показов. Кроме того, мы ездили вместе с сотрудниками филармонии в реставрационный центр Ленинградской области чтобы посмотреть, как восстанавливают раритеты блокады, которые были выполнены для филармонии.

Наверное поэтому, когда филармония рассказала о том, что они организуют цикл экскурсий по блокадному театральному Ленинграду, я сразу согласилась принять участие в этой презентации.

Последний концерт Филармони перед началом страшной зимы состоялся 14 декабря 1941 года. В это время знаменитого заслуженного коллектива Республики уже не было в городе, они были эвакуированы в Новосибирск

Оркестр, сыгравший в этот последний концерт, был создан при Ленинградском радиокомитете. В зале уже было +3 °C и публика сидела в тулупах. Но был пианист Александр Данилович Каменский, он вышел играть во фраке, как и дирижер Игорь Семёнович Миклашевский. Они сознательно выбрали этот жест. Для них это был акт сопротивления: даже в нечеловеческих условиях сохранить норму, ритуал, показать, что искусство и культура по-прежнему важны.

Вновь репетировать начали уже 30 марта.

К весне в живых оставалось совсем немного оркестрантов — многие умерли от голода, других призвали на фронт. На первую репетицию пришло всего около 15 человек. Командующий Ленинградским фронтом Леонид Говоров распорядился возвращать музыкантов с передовой в распоряжение руководителя оркестра Курта Элиасберга и обеспечить им усиленное питание, чтобы они могли физически выдержать репетиции, которые поначалу  длились всего по 15–20 минут — у людей просто не было сил. Первые концерты прошлм уже в мае месяце.

 

Репетиции Седьмой («Ленинградской») симфонии Шостаковича под управлением Карла Элиасберга в блокадном Ленинграде начались в июле 1942 года. Дирижер отчаянно искал людей, чтобы собрать коллектив. Однажды он узнал, что барабанщик Айдаров пропал. Ему сообщили: музыкант умер от истощения, его отнесли в «мертвецкую». Диржер решил сам проверить это и спустился в морг. Наклонившись над музыкантом, он уловил еле заметное дыхание. Оказалось, Айдаров не умер: он просто упал в голодный обморок. Элиасберг распорядился срочно отправить барабанщика в госпиталь, где его выходили. Именно он исполнил партию ударных в той самой «теме нашествия» произведения Шостаковича — ритмической основе, которая в симфонии передаёт образ врага.  Не только этот концерт, много другой музыки, в том числе немецких композиторов, транслировалось на передовую, прямо в фашистские окопы. Для нацистов это был как знак — город живет и будет жить.

Театр музыкальной комедии, единственный в Ленинграде, не был эвакуирован и не прекращал своей работы все 900 дней блокады. В ноябре 1941 года в соседнее с театром здание попала бомба, от которой пострадало и здание театра, поэтому Музкомедии пришлось переехать в здание Пушкинского театра (коллектив был эвакуирован).

Но более значимым событием стало создание, по инициативе Николая Янета, художественного руководителя театра, и показ 7 ноября 1942 года оперетты о балтийских моряках-разведчиках и быте осажденного города «Раскинулось море широко». Спектакль создавали бригада драматургов во главе со Всеволодом Вишневским и бригада композиторов, под руководством Николая Минха.

Балтийский флот предоставил актерам настоящую форму военных моряков. В числе зрителей-блокадников был и почти весь состав Балтийского флота. А билеты на спектакль вручали вместе с орденами.

Вопреки голоду и холоду 6 января 1942 года театр провел для детей блокадного города настоящую Новогоднюю ёлку. Был спектакль, а потом угощение: с помощью командования Балтийского флота для ребят приготовили обед из трех блюд – гречневый суп, мясная котлета и мусс на сахарине, а у ёлки их встречали Дед Мороз и Снегурочка. Поразителен еще один факт истории Театра музыкальной комедии – вместе с актерами блокаду Ленинграда пережил попугай. Попугая звали Жако. Он долгое время прожил в театре, и его все очень любили. Когда-то он, современник Наполеона (!) достался родителям актрисы Галины Семенченко. В военные годы он, бедный, весь облез – был почти лысым, и Галина Семенченко кутала его в ватник. Его тоже можно считать полноправным блокадником. Он умер в 1975 году, ему было более 200 лет.

Так Театр музыкальной комедии стал настоящим «островком радости», на котором хоть ненадолго можно было забыть об ужасах войны.

Ну были и совсем уникальные случаи, когда театр создали прямо в осаждённом городе. Я имею в виду Городской театр, ныне театр Комиссаржевской. Играли в нем  те артисты, кто смог выжить и держать инструмент или текст в руках. В тяжёлое время границы между труппами стирались: оставшиеся в городе артисты разных театров объединялись, чтобы вообще иметь возможность ставить спектакли.

Театр открылся 18 октября 1942 года.  В этот день в здании торгового Пассажа (знаменитой стеклянной галереи на Итальянской улице) состоялась премьера спектакля «Русские люди» по пьесе Константина Симонова. Именно с этой постановки началась история коллектива.

Несколько слов о радиокомитете. Радио в блокаду было не про «новости в эфире», а про то, что голос в репродукторе означал: город жив. Люди писали в Радиокомитет письма с просьбой: «Радио пусть говорит. Без него страшно, без него как в могиле». Радиокомитет — это про голоса, которые не давали городу замолчать. Сейчас, подготавлявая этот материал, я вспоминаю Лазаря Мограчева, Матвея Фролова. Они из моего детства. А Мария Григорьевна Петрова читала мне по утрам сказки. Они выжили, победили все ужасы блокады. Особая страница — голос Ольги Берггольц: её выступления стали одним из главных символов стойкости Ленинграда.

Пушкинский театр, как его называли ленинградцы, тоже не пустовал, хотя вся группа была эвакуирована. В стенах театра кипела другая жизнь. Более 200 человек остались в Ленинграде — среди них 39 актёров, рабочие сцены и сотрудники вспомогательных цехов. В здании организовали бомбоубежище и медпункт. За порядок, светомаскировку, охрану памятника (здание — работа Карла Росси) и вообще за всю блокадную жизнь отвечал артист Николай Левицкий. Он был бывшим кадровым офицером царской армии, и его организаторский талант очень помог: благодаря ему и слаженной работе людей здание и оставшиеся в нём сотрудники смогли пережить блокаду.

В апреле 1942 года в здании Пушкинского театра также проходили концерты академической музыки. Выступали вокалисты, а также объединённый оркестр из музыкантов трёх музыкальных театров.

В те тяжёлые дни театр для многих стал не просто сценой, а настоящим островом нормальной жизни, местом, где можно было хоть ненадолго отвлечься, согреться душой, почувствовать, что культура и человечность сильнее обстоятельств. Спектакли и концерты помогали бороться с социальной апатией, поддерживали боевой дух .

Но в эвакуации артисты Пушкинского театра не забывали тех, кто остался в осаждённом городе. Николай Черкасов организовал и возглавил фронтовую бригаду. И вот из Новосибирска он вместе с коллегами периодически совершал авиарейсы, чтобы выступить перед жителями и защитниками города. И они не ограничивался только выступлениями — специально привозил продукты для тех актёров из «пушкинцев», которые не попали в эвакуационные списки и остались в Ленинграде.

Такие поездки были сопряжены с риском — перелёты в тех условиях сами по себе были непростым делом. Но для Черкасова и его товарищей это был осознанный выбор: разделить с городом его испытания и внести вклад в общее дело.

В память о тех трагических днях наши современники поставили спектпкль  «Блокадный дневник Александринки». Его показывают в Артистическом (Актёрском) фойе Александринского театра. Это моноспектакль заслуженного артиста России Семёна Сытника в постановке народного артиста России Игоря Волкова. Спектакль основан на документальных материалах — в первую очередь на записях Николая Владимировича Левицкого, который в блокаду был комендантом здания и фактически держал на себе всю блокадную жизнь театра: тут и бомбоубежище, и общежитие, и сохранение здания-памятника.

Особенно пронзительно то, что спектакль идёт именно в Артистическом фойе: в блокадные дни там тоже жили люди. В ткань постановки вплетены архивные свидетельства, воспоминания Николая Черкасова, Веры Мичуриной‑Самойловой и другие подлинные документы, а ещё есть сцена репетиции «Сильвы» — как память о том, что в эти стены в войну переехал Театр музыкальной комедии и продолжал давать спектакли.

Вот на этом и заканчивается, экскурсия , организуемая Филармонией, о театрах и артистах  в  замерзающем городе, где каждый звук был подвигом, а театр стал голосом, который отказывался умолкать. Они выходили на сцену не ради аплодисментов, а чтобы напомнить: Ленинград жив. Ближайшая состоится 8 сентября. На сайте Филармонии вы можете найти другие даты